Акимов Иван Акимович

Иван Акимович Акимов (1754—1814) — видный русский живописец эпохи классицизма, чья жизнь и творчество были неразрывно связаны с Императорской Академией художеств в Санкт-Петербурге. Пройдя путь от воспитанника до ректора, Акимов оставил заметный след в истории отечественного искусства как мастер исторического и мифологического жанров, а также как выдающийся педагог, сформировавший плеяду талантливых учеников.

Ранние годы и академическое образование

Родившись в 1754 году, Иван Акимов в юном возрасте, в девять лет, лишился отца — наборщика сенатской типографии. Проявив незаурядную решимость, мальчик сам подал прошение с просьбой принять его на обучение в Академию художеств на казенный счет, ссылаясь на нужду и свою глубокую любовь к живописи, что было подкреплено несколькими рисунками. Таким образом, в 1764 году Акимов стал воспитанником недавно основанной «Академии знатнейших художеств», мощного учреждения, призванного регламентировать всю художественную жизнь Российской империи.

В годы его ученичества президентом Академии был Иван Иванович Бецкой. Его воспитательная система, направленная на создание «новой породы людей», основывалась на жестких принципах, зачастую пренебрегавших природными склонностями и способностями подопечных, отдавая безусловное предпочтение послушанию и «добродетелям» над дарованием. Тем не менее, Акимов демонстрировал исключительное трудолюбие и талант, успешно осваивая академическую программу. В условиях безличной системы преподавания, где профессора дежурили в классах по очереди, а главенствующая роль отводилась рисунку и композиции, он получил малую и большую серебряные медали за рисунок. В 1772 году ему была присуждена 2-я золотая медаль за программу «Великий князь Изяслав Мстиславович чуть не изрубленный воинами, его не узнавшими в бою, открывается им». Год спустя, к моменту выпуска, картина «Великий князь Святослав, целующий мать и детей своих по возвращении с Дуная в Киев» принесла Акимову золотую медаль, даровавшую право на заграничную поездку в Италию.

Становление мастера: пенсионерство в Италии

Девятнадцатилетний художник отправился в Италию, проделав долгий путь морем до Кале и далее через Париж в Марсель, добравшись до Болоньи за четыре месяца. Однако в Болонье натурных классов не оказалось, и Акимову пришлось довольствоваться копированием картин в городской галерее. Не получая ответа из Петербурга на просьбы о разрешении переехать в Рим, он решился на этот шаг самовольно. В Риме его также ждало разочарование: Капитолийская академия в то время была скорее обществом художников с частными учениками, нежели полноценным учебным заведением.

Благодаря рекомендации известного мецената И.И. Шувалова, путешествовавшего по Италии, Акимову удалось попасть в мастерскую знаменитого живописца Помпео Баттони. Вероятно, следуя советам Баттони, русский ученик предпринял поездку в Венецию, чтобы преодолеть слабость своего колорита, начав там копировать работы венецианских мастеров, чьи «жаркие колера» пленили незадолго до этого и учителя Акимова — А.П. Лосенко. В Риме произошел заметный сдвиг в тематике его работ: исторические сюжеты сменились мифологическими. В этот период были написаны «Нарцисс, любующийся своим отражением в воде», «Дидона и Эней, укрывающиеся в пещере от бури», «Фавн, забавляющийся с козленком» и «Прометей, делающий статую по повелению Минервы» (1775), за которую Акимов был избран «назначенным» в академию.

Возвращение и академическая карьера

В январе 1779 года, по возвращении в Петербург, Акимов был назначен преподавателем в натурные классы Академии. В августе того же года ему была задана программа для получения звания академика: «Самосожжение Геркулеса на костре в присутствии своего друга Филоктета по получении смертоносной одежды от своей бывшей возлюбленной Дейяниры, похищенной кентавром Незусом». В этой картине, за которую Акимов в 1782 году был признан академиком, художник продемонстрировал выдающееся мастерство компоновки и рисовальщика. Превосходно построенная композиция по четкости соотношений объемов напоминала скульптурную группу, а фигуры были выразительны и прекрасно нарисованы. Однако колорит, как и прежде, оставался относительно уязвимым местом его живописи.

Последующие попытки художника разрабатывать национальную тему в исторической живописи, такие как «Князь Рюрик, поручающий при кончине своей младенца Игоря и вместе с ним княжение сроднику своему Олегу», «Крещение великой княгини Ольги» и «Новгородцы, ниспровергающие Перуна», оказались менее успешными. Программы этих картин, как правило, диктовались Академией, где историческая живопись, несмотря на свое традиционно высокое положение в иерархии жанров, переживала глубокий кризис, характеризующийся умозрительностью и отвлеченностью. Акимов, всегда преданный взрастившей его Академии, оставался верен ее предписаниям, даже когда они вели к бесплодным творческим решениям.

Несмотря на творческие ограничения, академическая карьера Акимова была весьма успешной: вслед за званием академика он получил профессорское звание (1785), а затем стал и ректором (1796—1800). В этот период он также обучал рисованию детей императора Павла I и заведовал шпалерной мануфактурой. Собственные работы художника появлялись все реже, чаще всего это были образа для петербургских соборов, в которых современники отмечали следы глубокого изучения Гвидо Рени и братьев Карраччи. В первые годы XIX века, на волне подъема национальных чувств, Акимов обратился к более актуальным историческим событиям, создав картины «Подвиг знаменосца Азовского полка Старичкова» (1806) и «Петр I, пишущий указ Сенату в лагере под Прутом» (1807). Эти произведения не сохранились, но о первой из них позже было сказано, что «патриотический сюжет… конечно, играл главную роль и доставил легкий успех этому заурядному произведению».

Педагогическая деятельность и наследие

Если атмосфера Академии порой не способствовала полному раскрытию творческих способностей Акимова как живописца, то его педагогическая деятельность оставила значительный след. Он преподавал в Академии долгие 35 лет, и среди его учеников были такие известные художники, как А.И. Иванов, В.К. Шебуев и А.Е. Егоров. Вероятно, именно Акимову они обязаны своим крепким академическим рисунком — качеством, за которое особенно ценили и самого мастера.

Достоверных свидетельств о его педагогической системе и приемах не сохранилось, но о них можно судить косвенно. Один из учеников Акимова, А.В. Ступин, который был его воспитанником и жил в его доме, впоследствии сам стал известным педагогом и, по-видимому, унаследовал некоторые методы своего учителя. У Ступина также хранилось не дошедшее до нас «Краткое наставление о живописи» — свод теоретических взглядов Ивана Акимовича.

Глубокая преданность Академии и забота о будущих поколениях художников проявились в его завещании. Акимов завещал весь свой капитал Академии художеств для содержания «воспитанников из бедных художнических детей». Кроме того, Академия, в стенах которой прошла вся жизнь Ивана Акимовича Акимова, унаследовала его обширную библиотеку и собранную им коллекцию картин, что стало значительным вкладом в академическое образование и культурное достояние.

Творческий метод и художественное значение

Творчество Ивана Акимова является ярким примером русского классицизма конца XVIII – начала XIX века. Его художественный метод отличался прежде всего мастерским рисунком и прочной, часто скульптурно выстроенной композицией, что было результатом строгого академического образования и влияния итальянских мастеров, в частности Гвидо Рени и братьев Карраччи. Композиции Акимова демонстрируют четкость соотношений объемов и выразительность фигур, что особенно проявилось в его академической работе «Самосожжение Геркулеса».

Несмотря на его признанные рисовальные и композиционные качества, колорит оставался относительно слабым звеном в его живописи, что было характерно для многих академистов, ориентированных на римскую школу. Попытки преодолеть эту слабость, предпринятые в Венеции под влиянием «жарких колеров» венецианских мастеров, не всегда приводили к полному успеху. Акимов, будучи преданным академическим идеалам, четко следовал предписаниям учреждения, что порой сдерживало развитие его индивидуального творческого голоса, особенно в области исторической живописи, переживавшей кризис умозрительности.

Значение Ивана Акимова для истории русского искусства заключается не только в его собственном, хоть и неоднозначном, творчестве, но и в его многолетней и плодотворной педагогической деятельности. Как учитель, он сформировал целое поколение русских художников, передав им основы крепкого академического мастерства, прежде всего в рисунке. Его преданность Академии, выраженная в значительных благотворительных завещаниях, подчеркивает его роль не только как художника и педагога, но и как мецената, глубоко заботившегося о будущем отечественного искусства.