Художник Хомяков Алексей Степанович

Алексей Степанович Хомяков (1804–1860) — выдающийся русский мыслитель и одна из центральных фигур раннего славянофильства. Его многогранная личность объединяла в себе таланты философа, богослова, поэта, драматурга, публициста, историка, экономиста, лингвиста, изобретателя, врача и, среди прочего, живописца. Хомяков оставил глубокий след в русской общественной мысли, разработав оригинальную систему философских, богословских и историософских взглядов, которые легли в основу самобытного течения русской мысли.

Биография

Алексей Степанович Хомяков родился 1 (13) мая 1804 года в Москве, в старинной дворянской семье. Начало его жизненного пути было связано с военной службой, которую он проходил в периоды 1822–1825 и 1826–1829 годов. В 1828 году Хомяков принимал участие в русско-турецкой войне, где проявил храбрость и был награждён орденом.

После оставления службы он посвятил себя управлению своим имением, параллельно развивая обширный круг интеллектуальных и духовных интересов. Хомяков проявил себя как религиозный философ и богослов, историк, экономист, активно разрабатывавший проекты освобождения крестьян. Помимо этого, он был автором ряда технических изобретений, полиглотом-лингвистом, поэтом, драматургом, врачом и живописцем, что свидетельствует о невероятной широте его дарований.

Ключевым событием в становлении Хомякова как общественного деятеля стало знакомство друзей зимой 1838/1839 года с его работой «О старом и новом». Эта статья-речь, а также последующий на неё отклик И.В. Киреевского, ознаменовали возникновение славянофильства как оригинального течения русской общественной мысли. В ней были очерчены фундаментальные вопросы, ставшие постоянной темой славянофильских дискуссий: «Что лучше, старая или новая Россия? Много ли поступило чуждых стихий в ее теперешнюю организацию?… Много ли она утратила своих коренных начал и таковы ли были эти начала, чтобы нам о них сожалеть и стараться их воскресить?»

Философские и Богословские Идеи

Взгляды Хомякова тесно переплетались с его богословскими идеями, в первую очередь с экклезиологией — учением о Церкви. Он понимал Церковь как духовную связь, рождённую даром благодати и «соборно» объединяющую множество верующих «в любви и истине». По его убеждению, в истории подлинный идеал церковной жизни сохраняет только православие, гармонически сочетая единство и свободу и тем самым реализуя центральную идею Церкви – идею соборности. Напротив, в католицизме и протестантизме принцип соборности, по его мнению, был исторически нарушен: в первом случае – во имя единства, во втором – во имя свободы. Хомяков утверждал, что в обоих случаях измена соборному началу привела к торжеству рационализма, враждебного «духу Церкви».

Религиозная онтология Хомякова последовательно теоцентрична, её основу составляет идея «волящего разума» как первоначала всего сущего, исходя из которой «и мир явлений возникает из свободной воли». По сути, его онтология является опытом философского воспроизведения интеллектуальной традиции патристики. Существенное значение Хомяков придавал неразрывной связи воли и разума (как божественного, так и человеческого), что принципиально отличало его позицию от различных вариантов волюнтаризма (например, А. Шопенгауэра, Э. Гартмана). Отвергая рационализм, Хомяков обосновывал необходимость цельного знания («живознания»), источником которого выступает соборность – «совокупность мышлений, связанных любовью». Религиозно-нравственное начало, по Хомякову, играет определяющую роль в познавательной деятельности, являясь как предпосылкой, так и конечной целью познавательного процесса. Он утверждал, что все этапы и формы познания, то есть «вся лестница получает свою характеристику от высшей степени – веры».

Историософия: «Семирамида»

Славянофильская историософия Хомякова наиболее полно представлена в его незавершённой работе «Семирамида», опубликованной посмертно. В этом труде была предпринята попытка целостного изложения всемирной истории и определения её смысла. Критически оценивая итоги истолкования исторического развития в немецком рационализме (прежде всего у Гегеля), Хомяков в то же время полагал бессмысленным возвращение к традиционной, нефилософской историографии.

Альтернативой гегелевской модели исторического развития и разнообразным вариантам европоцентристских историографических схем в «Семирамиде» становится образ исторической жизни, принципиально лишённой постоянного культурного, географического и этнического центра. Связь в «истории» Хомякова поддерживается взаимодействием двух полярных духовных начал: «иранского» и «кушитского», действующих отчасти в реальных, отчасти в символических культурно-этнических ареалах. Придавая древнему миру мифологические очертания, Хомяков в определённой мере сближался с Шеллингом, что было отмечено Н.А. Бердяевым: «мифология и есть древняя история… история религии и… есть содержание первобытной истории, эту мысль Хомяков разделяет с Шеллингом».

Самые различные этносы становятся участниками всемирной истории, развивая свои культуры под знаком либо «иранства» как символа свободы духа, либо «кушитства», которое символизирует «преобладание вещественной необходимости, т.е. не отрицание духа, но отрицание его свободы в проявлении». Фактически, по Хомякову, это два основных типа человеческого мировосприятия, два возможных варианта метафизической позиции. Важно отметить, что деление на «иранство» и «кушитство» в «Семирамиде» не абсолютно, а относительно. Христианство же в историософии Хомякова – не столько высший тип «иранского» сознания, сколько уже его преодоление. В книге неоднократно признаётся и культурно-историческое значение достижений народов, представляющих «кушитский» тип. Идея абсолютизации каких-либо национально-религиозных форм исторической жизни отвергается в «Семирамиде» тезисом: «История уже не знает чистых племен. История не знает также чистых религий».

Сталкивая в своей историософии «свободу духа» (иранство) и «вещественный», фетишистский взгляд, названный «кушизмом», Хомяков продолжал ключевой для славянофилов спор с рационализмом, который, по их мнению, лишил западный мир внутреннего духовно-нравственного содержания, утвердив на его месте «внешне-юридический» формализм общественной и религиозной жизни. Критикуя Запад, Хомяков, в отличие от Аксакова, не был склонен к идеализации ни прошлого России, ни её настоящего. В русской истории он выделял периоды относительного «духовного благоденствия» (царствования Федора Иоанновича, Алексея Михайловича, Елизаветы Петровны), когда не было «великих напряжений, громких деяний, блеска и шума в мире», и создавались условия для органического, естественного развития «духа жизни народа».

Будущее России, о котором мечтал Хомяков, должно было стать преодолением «разрывов» русской истории. Он надеялся на «воскресение Древней Руси», хранившей, по его убеждению, религиозный идеал соборности, но воскресение – «в просвещенных и стройных размерах», на основе нового исторического опыта государственного и культурного строительства последних столетий.

Алексей Степанович Хомяков скончался в селе Ивановское 23 сентября (5 октября) 1860 года.