Матвеев Андрей Матвеевич

Андрей Матвеевич Матвеев (1701–1739) – выдающийся русский художник-портретист, один из основоположников русской светской живописи и мастер монументально-декоративного искусства. Его короткая, но чрезвычайно плодотворная жизнь ознаменовала собой начало новой эры в отечественном искусстве. Матвеев стал первым русским художником, получившим полноценное академическое образование за границей, и первым руководителем Живописной команды в Петербургской Канцелярии от строений, заложив основы национальной художественной школы.

Биография

Ранние годы и европейское образование

Год рождения Андрея Матвеева – 1701 – был установлен по исповедальным книгам. Известно, что он происходил из разночинцев, однако место его рождения и имя отца остаются неизвестными. В середине XIX века «Художественная газета» без ссылок на источники опубликовала легенду о встрече пятнадцатилетнего Андрея с Петром I в новгородском Софийском соборе, после которой царь уговорил юношу ехать в Петербург для обучения живописному ремеслу. Этот эпизод хорошо вписывается в общую политику Петра I, который активно искал талантливых молодых людей по всей России и отправлял их за границу для освоения различных ремёсел, наук и, начиная с 1716 года, искусств.

В 1716 году Андрей Матвеев был отправлен Петром I в Голландию, став одним из первых «петровских пенсионеров». В отличие от братьев Никитиных, направленных во Флоренцию, или зодчих, отправившихся в Рим, Матвеев одиннадцать лет обучался в Нидерландах и Фландрии. Его первым учителем в амстердамской мастерской был известный портретист Арнольд Схалкен. Агент Фанденбург, наблюдавший за пенсионерами, отмечал исключительное прилежание Матвеева, его незаурядные способности и отсутствие каких-либо проблем с поведением.

Уже на четвертом году обучения Матвеев отчитался перед Екатериной I о своих успехах, отправив в Петербург две картины: «партреть Вашего Величества, который я нижеименованный раб Вашь списывал от мастера моего. При сем партреть господина агента Фанденбурха». Два года спустя он вновь отправил работы в Россию (ныне не сохранились), которые, по всей видимости, были выполнены с достаточным мастерством, чтобы ему разрешили продолжить образование. 6 декабря 1723 года Матвеев был зачислен в Антверпенскую академию художеств в Бельгии, где его педагогом стал художник Спервер. Обучение в этой прославленной академии, вдохновленной наследием Рубенса, дало Матвееву превосходную профессиональную подготовку и позволило овладеть различными живописными манерами, композиционным построением и особенностями разноплановых произведений. Из этого периода, составившего половину его сознательной жизни, сохранились счета на оплату и всего четыре картины: одна аллегорическая, две мифологические и портрет.

В 1725 году, выражая соболезнования по поводу смерти Петра I, Матвеев преподнес Екатерине I «Аллегорию живописи», выполненную акварелью на дубовой доске в полутоновой технике с мягкими лессировками. Также к этому периоду относится интимный, лишенный царственных регалий «Портрет Петра I», написанный на холсте свободно и легко.

Возвращение в Россию и зрелый период

В 1727 году Матвеев вернулся в Россию опытным мастером европейского уровня, уверенным в своих силах. Он сразу занял видное положение, сравнимое с «первым придворным маляром» Л. Караваком, и был зачислен в штат Канцелярии от строений. Этот период, конец 1720-х – начало 1730-х годов, был сложным для русского искусства. Царствующие особы, часто сменявшиеся на престоле, не проявляли особого интереса к отечественным художникам, а правление Анны Иоанновны характеризовалось искоренением русского таланта, арестами и ссылками (как в случае с братьями Никитиными), засильем иноземных временщиков, таких как бывший парикмахер А. Кармедон, занявший пост начальника Петербургской Канцелярии от строений.

Несмотря на это, Матвеев был крайне востребован благодаря острой нехватке «живописных мастеров». Его мастерство было многогранным и универсальным: он исполнял иконы, росписи плафонов и триумфальных ворот, орнаменты, портреты, а также занимался починкой и реставрацией монументально-декоративных произведений. В 1730 году (по другим данным, 1731 году) Матвеев возглавил Живописную команду Канцелярии от строений, ведавшей всеми значительными художественными работами в Петербурге, и проработал на этом ответственном посту до самой смерти.

Его приход и руководство Живописной командой превратили ее в по-настоящему единый коллектив. Матвеев умел направлять талант каждого и выстроил систему обучения, которая впоследствии легла в основу преподавания в Петербургской академии художеств. Он был замечательным педагогом, внимательным и заботливым человеком, к которому стремились многочисленные ученики. Он трудился в тесном контакте со специалистами разных профессий, особенно часто с выдающимися архитекторами Доменико Трезини и Михаилом Земцовым.

Творческая деятельность Матвеева после возвращения была чрезвычайно интенсивной. В 1727–1730 годах он участвовал в оформлении Летнего сада (дома), исполняя «сухопутные и морские баталии» для Залы славных торжеств. Спустя год, в 1728–1733 годах, он приступил к живописным работам в Петропавловском соборе, где впервые своды и стены были украшены огромными станковыми картинами, написанными маслом на холстах, такими как «Вознесение Господне», «Фомино уверение» (уничтожены пожаром в 1756 году), а также образы «Моление о чаше», «Петр и Павел», «Тайная вечеря». Одновременно Матвеев руководил всеми работами и «сочинял модели» для других живописцев. Его незаменимость подчеркивается тем фактом, что когда его «перебросили» на оформление Триумфальных ворот (Аничковские, Адмиралтейские, Троицкие, 1731 год) по случаю въезда императрицы Анны Иоанновны в столицу (для которых он создал большой портрет императрицы «в рост» и эскизы для картин, выполненных учениками), архитектор Трезини срочно потребовал его возвращения для работ в соборе.

Помимо творческих задач, Матвеев был загружен многочисленными административными обязанностями: отчетами, счетами, хлопотами о выплате жалованья подчиненным, распределением художественных материалов и даже дров, а также проведением бесчисленных экспертных и оценочных работ. С середины 1730-х годов он был занят росписями Сенатского зала Двенадцати коллегий (ныне Петровский зал Петербургского университета), где был автором всех эскизов и частично исполнителем больших панно для огромного подвесного плафона. Его аллегорические картины на темы Добродетелей постоянно «освежались» из-за протекания потолка до такой степени, что были почти полностью «замазаны». Лишь в 1966 году реставраторы смогли частично восстановить богатство матвеевских красок и лаков.

Наряду с масштабными проектами в «Новом летнем доме», Царском Селе, Новом Зимнем дворце и Петергофе, Матвееву поручали расписывать экипажи царской конюшни, украшать императорские галереи и даже обновлять росписи в царской голубятне. Огромные творческие и физические нагрузки подтачивали и без того слабое здоровье Матвеева. Однако его искусство было настолько востребовано, что ему разрешили работать не в «казенных мастерских или на улице у места постройки», а в домашних условиях. Так, большинство икон для церкви Симеона и Анны (1733–1739) художник писал дома, где после его смерти остались десятки неоконченных образов. Его жизнь оборвалась в 1739 году, в мистические 37 лет, оставив многое недописанным и невыполненным.

Творческий путь и стиль

Андрей Матвеев был истинным мастером-универсалом, объединившим европейскую академическую школу с формирующимся русским художественным видением. Он в совершенстве владел разнообразными живописными манерами, композиционным построением и особенностями работы с произведениями различных жанров. В его творчестве прослеживается сочетание монументальности и интимности, яркой декоративности и глубокого психологизма.

Портретное искусство

Именно в портретах, для которых Матвеев находил время в первые годы после возвращения в Россию, особенно ярко проявился его уникальный талант. Парные портреты супругов Голицыных (1728 год) отличаются по характеру письма, подчеркивая разницу их темпераментов. Мягкое и доброжелательное отношение художника к людям отчетливо проявляется в портрете итальянского доктора И.А. Ацаретти (написанном между 1728 и 1732 годами), где зритель видит внимательные глаза умного и доброго человека. Легкая живописная манера создает проникновенный, живой образ врача, лишенный тени сановности.

Вершиной его портретного мастерства, и, возможно, всего творчества, является «Автопортрет с женой Ириной Степановной», написанный в 1729 году – в год женитьбы художника на юной Ирине Степановне Антроповой, дочери кузнечного мастера и двоюродной сестре известного живописца. Эта картина смело и открыто, впервые в русской живописи, прославляла женщину как верную спутницу мужчины, достойную любви и уважения. Матвеев свободно и радостно заявлял о своих чувствах к любимой, взволнованно и деликатно раскрывая глубокие сокровенные переживания, о которых не решалось поведать средневековое, старомосковское искусство. Искусствовед В.Г. Андреева отмечала затаенное любование и нежность в жесте, которым он подводит свою подругу к краю картины, с удовольствием отмечая певучую линию ее шеи, гибкие музыкальные руки, чуть приметную улыбку на губах, слегка приглушенный блеск глаз. Трепетный жест соединившихся рук, легкое касание плеч, едва уловимый поворот навстречу друг другу – все это выражает земную человеческую радость.

Монументально-декоративное искусство

Как монументалист и декоратор, Матвеев проявил себя как один из талантливейших мастеров своего времени. Его работы в Петропавловском соборе, Сенатском зале Двенадцати коллегий, Летнем саду и на Триумфальных воротах демонстрируют умение работать с огромными пространствами и сложными аллегорическими программами. В немногочисленных сохранившихся религиозных композициях, написанных им для церкви Симеона и Анны, есть душевная теплота, сдержанность и реальность изображения, что также было новым для русского церковного искусства.

Значение для русского искусства

Андрей Матвеев, несмотря на свою короткую жизнь, стал одной из ключевых фигур в становлении русского искусства XVIII столетия. Его живописное мастерство «определило яркое самобытное лицо русского искусства XVIII столетия» и стало значительной вехой в его развитии. Он не только привнес в Россию европейские академические традиции, но и, благодаря своему универсальному таланту и уникальному педагогическому подходу, заложил фундамент для формирования национальной школы живописи.

Работа Матвеева по созданию сплоченной Живописной команды и разработке системы обучения оказала огромное влияние на подготовку таких значимых живописцев, как И.Я. Вишняков и А.П. Антропов. Они, в свою очередь, стали «своеобразным мостом» к расцвету художеств во второй половине века, продолжив традиции, заложенные первым русским академически образованным художником. Матвеев остается символом новаторства и предвестником золотого века русского искусства.