Семирадский Генрих Ипполитович

Генрих Ипполитович Семирадский (1843—1902) — выдающийся представитель позднего европейского академизма, чье творчество, сосредоточенное на античных и библейских сюжетах, при жизни художника пользовалось широчайшим зрительским признанием. Его уникальный подход, включающий пленэрные начала и выразительную работу с пейзажем, придал традиционному академизму новую живописность и атмосферность, несмотря на критику со стороны «реалистов» и сложное восприятие в советский период.

Биография

Генрих Семирадский родился в 1843 году в семье полкового врача-поляка. Детство и юность провёл в Харькове, где получил первые уроки живописи в местной гимназии у ученика К. П. Брюллова Д. И. Безперчия, которого позднее называл своим единственным учителем. По настоянию отца в 1860 году он поступил на физико-математический факультет Харьковского университета по разряду естественных наук, где спустя четыре года получил степень кандидата за «рассуждение» на тему «Об инстинктах насекомых».

Сразу после окончания университета Семирадский отправился в Петербург, где сначала поступил вольно-приходящим в Императорскую Академию художеств, а затем, продемонстрировав блестящие успехи, стал её полноценным учеником. В 1870 году за конкурсную картину «Доверие Александра Македонского к врачу Филиппу» ему была присуждена Большая золотая медаль, что давало право на шестилетнее пенсионерство за границей.

Для своего пенсионерства Семирадский выбрал Мюнхен, который тогда считался вторым по значимости художественным центром Европы после Парижа. Здесь, в 1872 году, он написал своё первое крупное произведение — «Римскую оргию блестящих времен цезаризма». Картина имела успех и была приобретена Петербургской Академией художеств, что позволило художнику переехать в Италию.

В Риме, городе, пронизанном духом искусства и воспоминаниями об античности, Семирадский обосновался на долгие годы, лишь изредка посещая Россию. Несмотря на это, Петербургская Академия художеств присваивала ему все возможные звания (причём заочно), и он регулярно получал крупные официальные заказы. На всемирных выставках его работы представляли русскую школу живописи, хотя его искусство, по своей сути, было интернациональным, и сам художник являлся одним из ярчайших представителей позднего европейского академизма.

До конца своих дней Семирадский продолжал активно трудиться. Он создавал монументальные произведения для храма Христа Спасителя в Москве (1876-1879), картины для Исторического музея — «Похороны вождя руссов в Булгаре» и «Тризна дружинников Святослава после боя под Доростолом в 971 году» (обе в 1883 году), а также монументальные росписи для театров в Кракове, Львове и для Варшавской филармонии в своей любимой Польше. Семирадский был отзывчив к нуждам других: материально помогал молодым польским художникам и искал мастерские для пенсионеров Академии художеств в Италии.

Генрих Ипполитович Семирадский скончался в 1902 году. Первоначально он был похоронен в Варшаве, но годом позже его останки были перевезены в Краков и перезахоронены в костёле «На Скалке», месте упокоения многих знаменитых поляков.

Творческий стиль и основные произведения

Круг излюбленных сюжетов Семирадского был достаточно узок и включал евангельские сюжеты, эпизоды античной истории и сцены из повседневной жизни античных времён — так называемый «античный жанр», популярный в конце XIX века. Отдавая предпочтение этим темам, художник, тем не менее, внёс в академическую традицию живописность и пленэрные начала. В его картинах пейзаж часто играл большую, а иногда и главенствующую роль, помогая создать общую атмосферу природной среды и действия, мастерски соединяясь с занимательным сюжетом. Благодаря этому академическая риторика и привычные публике мотивы выглядели у него по-новому, и художник казался чуть ли не новатором.

При жизни мастера произведения Семирадского пользовались широким зрительским признанием, однако отношение к ним критики было менее однозначным. Будучи последовательным сторонником академизма, Семирадский подвергался резкой критике со стороны «реалистов» за свою приверженность темам далёкого прошлого. В советский период его творчество было практически вычеркнуто из истории русского национального изобразительного искусства, и художник был заклеймён как «космополит», а его картины признаны «идеологически чуждыми».

Среди наиболее известных произведений художника выделяются: «Римская оргия блестящих времен цезаризма» (1872), а также вторая крупная картина «Христос и грешница» (1872), принёсшая ему шумный успех и всеевропейскую известность. В ней уже были видны основные особенности его искусства: эффектная композиция, но фигуры, по мнению критиков, были банальны и малоинтересны, тогда как пейзаж играл важную роль в создании общего впечатления.

В другой картине на евангельскую тему, «Христос в доме Марфы и Марии» (1886), пейзаж уже главенствует. А лучшая картина художника на эту тему, «Христос и самаритянка» (1890), почти совсем лишена повествовательности, представляя собой пронизанный солнцем пейзаж, в который мастерски вписаны фигуры Христа и женщины у колодца.

Гигантская картина «Светочи христианства. Факелы Нерона» (1876) (3,85х7,04 м), одна из двух наиболее знаменитых исторических композиций художника, официально завершила его пенсионерство. На ней изображён заключительный эпизод первого гонения на христиан (I век н.э.), где император Нерон наблюдает, как слуги зажигают огромные факелы, в которые превращены опутанные паклей и обмазанные смолой христианские мученики. Несмотря на интересный замысел, исполнение картины вызвало резкую критику за сумбурную композицию, холодность и отсутствие экспрессии в изображении действующих лиц. Однако зрители восторгались тем, как были написаны разноцветные мраморы, ткани и прочие аксессуары. Картина принесла Семирадскому академическое звание профессора и Гран-при на Всемирной выставке в Париже, но продать её он не смог и подарил Краковскому музею.

Кульминацией творческой деятельности Семирадского стала прославленная «Фрина на празднике Посейдона в Эливсине» (1889). Это не просто огромная картина (только на переднем плане более 30 фигур в натуральную величину), это своего рода художественный манифест художника, представляющий реальный исторический эпизод, где греческая красавица-гетера Фрина на мгновение сбросила одежды, представ перед народом как земное воплощение богини любви и красоты Афродиты. Явление, откровение красоты в мире было вожделенной целью всего творчества Семирадского.

И. Е. Репин, оценивая «Фрину…», отмечал: «Большая картина… несмотря на всю академическую риторику, производит „веселое“ впечатление. Море, солнце, горы так влекут глаз и доставляют наслаждение; а храмы, а платан посредине; право, ни один пейзажист в мире не написал такого красивого дерева. Лица и фигуры меня не радуют, но они не портят впечатления». Критики также указывали на условность поз фигур, маловыразительность их живописи, особенно в тенях, и «деревянность» фигуры самой Фрины в сравнении с классическими образцами. И всё же «Фрина…» почиталась среди современников бесспорным шедевром, хотя молодому К. С. Петрову-Водкину даже пришлось проводить исследование, дабы доказать товарищам по ЦУТР, что эта картина не является одним из величайших созданий в истории живописи, а её творец вовсе не гений.

В перерывах между исполнением больших полотен Семирадский также писал многочисленные «античные жанры»: «По примеру богов» (1879), «Танец среди мечей» (1881), «Песня рабыни» (1884) и другие. В этих работах на фоне прекрасной природы показана идеализированная «жизнь-мечта», какой, вероятно, никогда не существовало в действительности.

Значение и наследие

Генрих Семирадский остаётся одной из ключевых фигур позднего европейского академизма. Его искусство, интернациональное по своей сути, продемонстрировало возможности академической традиции в условиях меняющегося художественного мира. Несмотря на критику за отсутствие глубокой психологической характеристики и приверженность прошлому, его способность создавать захватывающие зрелища, мастерски работать с пейзажем и светом, а также воплощать идеалы красоты и гармонии, обеспечили ему широкую популярность среди публики. Современная искусствоведческая оценка позволяет переосмыслить его вклад, признавая его как мастера атмосферы и масштабных композиций, обогатившего академическую живопись элементами пленэра и глубокой эстетикой.